Андрей Рублев - на главную

Биография

Мир Рублева

Произведения

Эпоха Рублева

Святая Троица

Круг Рублева

Хронология

Карта сайта

Антология

Иконостас




     


Муратов Павел Павлович. "Троица" Рублева.

  
Святая Троица
  

Талантливый искусствовед, писатель и переводчик Павел Павлович Муратов (1881-1950) был автором первого научного очерка о древнерусской живописи, который он написал для "Истории русского искусства", издававшейся Игорем Грабарем. Очерк вошел в VI том "Истории" и появился в печати в 1914 году. Критика единодушно оценила новаторское значение текста П.П.Муратова, где, в отличие от предыдущих работ на ту же тему, немало страниц отведено эстетической характеристике древнерусского изобразительного искусства. Обобщая черты, свойственные живописи XIV-XV веков, П.П.Муратов дал удивительно точное описание идеального стиля эпохи Рублева, который в полной мере нашел свое воплощение в иконе Троицы. Заметим, что живопись Рублева рассматривается им в русле развития новгородского искусства, так как в это время считалось, по словам самого П.П.Муратова, что "в эпоху Рублева... на Руси не было другой живописной школы, кроме новгородской". Но П.П.Муратову было известно, что все источники о Рублеве московского происхождения и что они рисуют его как московского художника. Именно этим определена несколько неуверенная интонация в последней части напечатанного нами текста ("какова бы ни была школа, к которой принадлежит Троица...").
П. П. Муратов охотно сотрудничал с И.Э.Грабарем, и, когда в июне 1918 года И.Э.Грабарь организовал Всероссийскую комиссию по раскрытию памятников древней живописи, П.П.Муратов принял его предложение войти в комиссию для наблюдения за расчисткой икон и фресок. Пребывание П.П.Муратова в комиссии было недолгим, но он стал свидетелем окончательной расчистки "Троицы" и тех общих восторгов, которые она вызывала на выставке новооткрытых икон летом 1920 года в Москве. Хотя впервые подлинную живопись "Троицы" П.П.Муратов увидел в 1919 году в Троице-Сергиевой лавре или в 1920 году в Москве, его предварительная оценка этого произведения оказалась на редкость точной. В двух своих новых книгах о русской живописи, одна из которых издана в 1925 году в Риме, а другая в 1927 году в Париже, он с небольшими и несущественными изменениями повторил прежнюю характеристику иконы.
Значительную часть жизни П.П.Муратов провел за границей, куда он выехал в 1922 году. Обосновавшись поначалу в Берлине и Риме, он перебрался затем в Париж, а в первые дни войны переселился в Лондон. "Охота к перемене мест", бывшая отличительной чертой этого незаурядного человека, увлекла его наконец в Ирландию, где он и умер в 1950 году в имении своего друга У. Аллена, совместно с которым работал над книгой по истории второй мировой войны (она вышла на английском языке в 1946 году). Биография П.П.Муратова еще не написана, список его многочисленных сочинений не составлен, и существующая о нем литература невелика.

"В русском искусстве, так же как и во всяком ином, следует различать тему иллюстративную от темы художественной. Художник может принять извне данную иллюстративную тему и остаться свободным в своем восприятии ее как темы художественной. В пределах одного и того же иллюстративного задания он может найти чрезвычайно большое разнообразие художественных мотивов. Некоторые темы будут особенно привлекать его скрытыми в них художественными возможностями. Многими исследователями уже были указаны особенности русской иконографии, вызванные национальными, психическими и бытовыми чертами русского народа. Здесь следует указать еще на те особенности русской иконографии, которые выражают, как умели ценить русские художники эстетическую тему, просвечивающую сквозь тему религиозно-литературную. Русской живописью, например, доведена до высокого совершенства величественная и прекрасная тема Деисуса с "чином". Вокруг этой темы создался изумительно стройный и могучий художественный организм русского иконостаса. Другим проявлением подобного же высокого художественного сознания является исключительное значение, которое приобрели в древнерусской живописи фигуры крылатых ангелов...
Ограничение русского художника определенным, хотя и весьма большим выбором тем имело свою очень хорошую сторону. Оно естественным образом заставляло его сосредоточить весь свой талант на стилистическом существе живописи. Оно, так сказать, повышало его стилистическую энергию. По чувству стиля русская живопись занимает одно из первых мест в ряду других искусств. В каждой из его групп наряду с высшими достижениями есть плохие и посредственные вещи, стоящие на границе ремесленного. Но заслуживает глубокого удивления то обстоятельство, что даже эти плохие и посредственные вещи не выходят из общего стиля всей группы. Такой стилистической твердости мы не встретим не только в современном искусстве, но даже и в искусстве Возрождения. Чувство стиля в древнерусской живописи выражается преобладанием в ней элементов формальных над элементами содержания. Отношение старинного русского художника к своей теме часто кажется нам недостаточно индивидуализированным. На самом деле индивидуализация не исключена из возможностей этого искусства, но она проведена гораздо тоньше, чем в других искусствах, и потому часто ускользает от поверхностного внимания и неизощренного глаза. Русский художник вкладывал весь объем своей души в формальную трактовку темы, умея быть глубоко индивидуальным в своей композиции, в своем цвете, в своей линии...
Значительную роль в таком аристократизме древнерусской живописи играют типы лиц. Они могут быть признаны национальными в сравнении с типами греческой и южнославянской иконы. Но эта национальная особенность не есть особенность национального природного типа, перенесенная в изображения. Это чисто национальная художественная идея, не имеющая прямой связи с природой и действительностью. Мы имеем полное право говорить о высоко особенном и вдохновенном образе русского Христа. Но этот величественный образ говорит нам не столько о лице русского человека, сколько о душе и о мире идей русского человека. Как бы то ни было, русское искусство может гордиться тем, что оно создало прекрасное художественное воплощение Спасителя и таким образом исполнило то, чего не в силах была исполнить италианская и северноевропейская живопись лучшей эпохи. С Мадоннами италианских и старонемецких мастеров могут быть сопоставлены и некоторые русские изображения Богоматери. Лики ангелов выражают тончайшую и благороднейшую идею красоты, унаследованную русскими художниками от Византии и взлелеянную как-то особенно бережно. Лики святых удерживают строгость стиля даже в тех случаях, когда можно говорить об их портретности. Они свободны от психологизма, который неизбежно привел бы художника к драматичности. Русский художник мало претендовал на изображение внутренних движений, и столь же мало привлекало его изображение внешнего движения. Неподвижность вытекает из идеалистической основы русской живописи. Ее бытие не нуждается в движении, которое могло бы нарушить цельность священного образа и сменить эпизодичностью его вневременное единство. В русской живописи нет мысли о последовательности во времени. Она никогда не изображает момент, но некое бесконечно длящееся состояние или явление. Таким образом она делает доступным созерцание чуда.
Наше представление об эпохе Рублева не противоречит тому, чему учит нас единственное достоверное произведение самого Рублева. Это произведение вполне объясняет и легенду, сложившуюся вокруг имени Рублева. Какова бы ни была школа, к которой принадлежит Троица, она сама является произведением исключительно прекрасным. Она производит определенное впечатление первоклассного шедевра. Тонкая и таинственная одухотворенность почила на ней. Нельзя назвать иначе как безупречной ее простую и гармоническую композицию, живущую в ритме едва чувствуемого и потому как-то особенно прекрасного движения - поворота среднего ангела, повторенного изгибом дерева и формой горы. Античный очерк ангельских ликов был для русского художника видением чисто идеальной, неземной красоты, и с этой мечтой его о стране священного предания так удивительно совпадает легкое и светлое впечатление пейзажа с эллинистическим зданием. "Греческая манера", формы и приемы византийской живописной традиции предстают здесь перед нами как бы приподнятыми на высшую ступень отвлеченности, идеализации. И только благодаря этой отвлеченности и "отстоенности" всех элементов формы они могли отлиться здесь в такой чистый кристалл стиля."


Список статей о "Троице" Рублева:

1) Муратов П.П.
2) Пунин Н.Н.
3) Трубецкой Е.Н.
4) Флоренский П.А.
5) Олсуфьев Ю.А. - стр.2
6) Щепкин В.Н. - стр.2 - стр.3
7) Щекотов Н.М. - стр.2 - стр.3 - стр.4
8) Тарабукин Н.М. - стр.2
9) Грабарь И.Э. - стр.2
10) Сычев Н.П. - стр.2
11) Малицкий Н.В.
12) Пуришев Б.И. - стр.2
13) Василенко В.М.
14) Успенский Л.А.
15) Голубцов В.А. - стр.2
16) Демина Н.А. - стр.2 - стр.3
17) Лазарев В.Н. - стр.2 - стр.3 - стр.4
18) Алпатов М.В. - стр.2 - стр.3 - стр.4 - стр.5
19) Дунаев Г.С.
20) Ильин М.А.
21) Ветелев А.А. - стр.2 - стр.3




"Андрей Рублев", 2006-2016, me(a)andrey-rublev.ru

LiveInternet